23:06 

avangardist
Последний кордон – воображаемая черта из-за которой манит заграница – пахнущий сырым сукном и кирзой.

Ледяной ветер на пирсе, внутри корабля тепло, непривычный запах и мягкий палас под ногами. Ты чувствуешь дрожь скрытого внизу механизма и понимаешь что здесь ты уже за кордоном, ты за всё платишь в валюте, тебя обслуживают с непривычным, - надо полагать фальшивым радушием, - но пока у тебя есть ещё деньги ты самый, что ни наесть, иностранец!

Нормированный к вывозу запас коньяка – один литр на одно лицо – был почат сразу по водворению в каюте.

Каюта: две койки с мягким матрацем, душ и гальюн, где были обнаружены два стакана, - именно то, что нам было нужно в данный момент. Время подходило к полуночи, именно тогда должно было состязаться отплытие.

Василий поинтересовался нашим устройством и изобразил предел удивления увидив пятьсот рублей не нужных здесь никому кроме таможни. Как человек с жизненным опытом, он посоветовал их мелко порвать и спустить в унитаз.

Мы умотались настолько, что мысль Василия, в которой ещё оставался резон, дескать, здесь ещё советская территория и за всеми неусыпно следят и вот- вот придут за рублями, - не возымела своего подавляющего действия. Не помогал и коньяк. И только прикончив вторую, и почав третью, мы почувствовали, что напряжение в нервах упало.

Изнутри грел коньяк, но чувство, что всё позади и теперь всё в наших руках – грело сильнее.

Василий ласкал нас взглядом как убежавших из школы подростков. Правда на пустые бутылки смотрел с сожалением, и посоветовал, правда, без особых надежд, - коньяк сэкономить и потом в Стокгольме продать. Сетку с шампанским он предусмотрительно у нас отобрал.

Мы были глухи к советам, поскольку заканчивая третью мы уже сформировали позицию: мелочная расчётливость как вероятная форма предстоящего нам бытия за кордоном опровергала идею художника и не вязалась с мечтой Тома Сойера. Мы решились жить широко, а там хоть потоп.

Ночью, когда «Лукич» сопя и дрожа продвигался в нейтральные воды, мы не спали, - гуляли по нему до утра, правда ещё с опаской, по-стеночке.

Наутро, проспав завтрак и похмелившись, мы обнаружили, что нормированный запас на двоих за ночь иссяк.

Мы отправились осторожно оценить магазин и, заодно, испробовать волшебную силу «кронштейнов», - так ласково назвал шведские кроны Василий.

Шотландское виски стало любовью с первого взгляда, оно пахло Западом, будило осевшую в памяти английскую литературу и укрепляло уверенность в неизбежности Чуда!

В нейтральных водах мы уже осмелели настолько, что выиграли спор с возмущённой нашим разгулом торговкой в валютном лобазе. Достаточным оказалось с достоинством заявить. Мы художники и гулять наше право, как раздражение нами иссякло, - нас перестали принимать за дешёвых фарцовщиков и перестали завидовать, потому что художники – ребята, что надо им не завидуют, поскольку держат за душевно больных.



URL
   

Дневники художника

главная