20:45 

avangardist

Мы слушали и чувствовали, что мы виноваты, потому, что всё время у него на глазах и мешаем его одиночеству.
Я пытался его успокаивать.
Зачем же он – поэт и ревнитель Русской духовности так рвался на запад, - мог, как другие лелеять её дома, как все в кочегарке.
Он совершенно серьёзно мне отвечал, что в кочегарке работать не может, поскольку он человек настроения и ему необходимы новые впечатления, к тому же он слаб здоровьем и не пригоден к тяжёлой и вредной работе.

Когда тоска становилась невыносимой, Василий о нас забывал, - как есть, в трусах ложился ничком на краю чужого ковра, сжав коленях обе ладони. Рвал душу знакомый кабацкий напев и нам казалось, что он плачет в ковёр.

Беспокойство его, казалось, находилось в едином ритме с природой. Стоило выглянуть солнцу, оно его отпускало, и он говорил, и говорил…
Он говорил день и ночь, забыв про еду и усталость. Мне не забыть этих его монологов. Как Василий говорил о любви!
«Я поэт, я – истерик! Я человек настроения. Любовь – это моё постоянное состояние души!»

Объект приложения любви – Родина, солнечный плес, искусство и, конечно же женщина! Любовь к отчизне – это состояние души, но любовь к женщине – это процесс, это познание.
Женщина раскрывает себя, - потаённый инстинкт трепещет в ней как готовая развернуться часовая пружина. И совершенно не важно, красива она или нет, - в ней пробуждается подлинная стихийная красота, жаждущей оплодотворения природы!

Все женщины – эта одна женщина, это единая всеобщая мать мироздания. Постичь природу реальности можно лишь любя женщин земных.

В речах Василия чувствовалось прекрасное знание предмета, гордость мастера своим мастерством, и любовь к инструменту, которым он производит операцию на живом организме.

Метафорически он называл этот процесс «пилорамой» или «плясать дробовицкого»

Заключительным аргументом «тождества в разнообразии» женской природы была фраза, которую он просто скандировал среди притихшего на ночь Стокгольма, - так, что Виктор испугавшись проснулся и из всех ночных моментов помнит только её: «Есть писюльки маленькие, и есть писюльки большие!»

Запад же он не любил. Не любил за мучительное чувство сиротства, за приступы ностальгии, за отсутствие здесь женщин способных к взаимной бескорыстной любви…

«Здесь на Западе верят только в наличные! Здесь цивилизация подавила человека, опустошив его душу".
Запад – это мир, в котором человеческое одиночество неприкосновенно и охраняется конституцией.


URL
   

Дневники художника

главная