avangardist

Он выводил нас на балкон, указывал на прямоугольники светящихся окон и убеждал: там живёт обыватель, равнодушный даже к обилию хороших и продуктов. Придя с работы, он ест одни и те же сосиски с капустой и запивает их пивом.

У себя дома человек старается забыть о механизме большого города в который он неизбежно включён, где как винтик он связан с тысячами других винтиков: своею профессией, телефоном, кабельным телевиденьем и подоходным налогом, счетами, которые каждый день приходят, к нему - и всем тем, в чём он так или иначе нуждается, от чего он неизбежно зависит.

Он приходит домой, он устал. Включает телевизор, заглядывает в холодильник, вытаскивает банку пива, сосиски… Дома его душа принадлежит ему одному, он стремиться забыть день вчерашний и не хочет думать о дне завтрашнем. Дома он становится самим собой, превращаясь в человеческое существо понуро забывшееся у экрана с бегущей картинкой.

Стокгольм представлялся нам городом, где обыватель сидит у телевизора, а по улицам запросто разгуливают сумасшедшие, поскольку «социал» из экономии распустил их по домам, что бы не тратить денег на бессмысленное лечение.

Сумасшедшие не просто прогуливаются, они на каждом шагу предъявляют себя, то стоят столбом посреди людского потока, изображая внезапное озарение, то говорят сами с собой, то устав думать, - орут куда-то перебежками крадётся по-стеночкам.

Сумасшедших и наркоманов здесь детально не различают, их дружно боятся.

Полиция приходит в город по праздникам. Главный праздник в Стокгольме это «Вик –энд»! Полиция красуется в людном месте у всех на виду, когда рассудительные обыватели, заправляющие рюмку водки банкою пива волоком пробираются по направлению домой. Домой к своему одиночеству.

Оказалось, что Запад породил какую-то нечеловеческую психологию если кто-то, кого-то, например, ударит чем-то тяжёлым, а потом с присущей этому миру, основательно рассечёт и пропустит через электрическую мясорубку, то ему за это ровным счётом ничего не грозит. Его покажут по телевизору, возьмут интервью и отправят в психушку из которой местная администрация его тут же выпишет на поруки к родным – управляет всем экономия.

Если же его признают нормальным и будут судить, что невозможно, то суд и общественность будет интересовать не само преступление, а то, как преступник дошёл до жизни такой. Негодование, которое вызывает преступник у нас, здесь давно уже подменило склочное любопытство