avangardist

Переговоры о сдаче квартиры проходят удивительно быстро, мы согласны на всё. Нам как русским художникам и готовы взять в уплату картины которые мы нарисуем в Стокгольме. Нас учат общаться с «Шарпом», японской стиральной машиной, с кабельным телевиденьем, отдают в распоряжение содержимое холодильника из которго Буссе достаёт початую литруху шотландского виски и предлагает отметить наш договор. Потом мы мчимся на улицу Шкафов где Василий демонстрирует шведам коллекцию и упорно пытается всучить самовар. И вот мы одни. К нашем распоряжении квартира, - и виски, которое стоит на столе.

Буссе отбыл на вик эндк своей даме, пошутив, чтобы я отвечал на звонки, что он уехал играть в гольф в Португалию. Тем же вечером мы узнаём, что Гётте уговорил своего друга художника Линберга сдать нам свою мастерскую в центре Стокгольма с оплатой картинами, которые мы там нарисуем.

На следующий день Галочка нас кормит форелью и согревает красным французским вином.
Чудесным образом решились все наши проблемы. Картины, даже ещё ненаписанные, оказались твёрдой валютой – оставалось только работать, но будни почему-то не наступали.
Мы с удивлением испытывали упругую среду, которая нас окружала, в её основе был человеческий интерес к нам как к художникам. Это чувство было ново и увлекательно. Это была «обратная связь», которой прежде недоставало.

Мы обживались в непривычном для нас мире, где «невозможное» было не до конца невозможно, и результат всецело зависел от верно выбранной точки приложения усилий.

Здесь, в этой реальности разум как способность предвосхитить, рассчитать ситуацию, из чреватого шизофренией довеска к сознанию превращается в эффективнейший инструмент. Запад и нравился всё больше и больше.