17:03 

avangardist
В представлении Евгения, я, должно быть, оказался достойным заменителем Василия Истратова. Надо думать, как христианин, он ждал милосердия, чтобы умереть, окружённым заботой.
Евгений обиделся и обида его была столь велика, что он выздоровел! Как я и предпологал: лавры целителя достались не мне. Евгения вылечила, астрально по телефону, София Содерхальм – сотрудник шведского центра трансмедитации, с которой он непрерывно находился в контакте. Кроме того, как в последствии выяснилось, у него с собой был изрядный запас всевозможных лекарств.
Вскоре, по выздоровлении, Гете нашёл Орлову квартиру, где он работал и спал – как мечтал.
Его опекала София – с ней он прогуливался по церквям и энергетическим центрам Стокгольма.
Из нашего поля зрения он незаметно исчез, при редких встречах отделывался какой-то банальностью, а после выставки у Гёте – и вовсе уехал.
Срок открытия выставки приближался, но не успели мы разобраться с Евгением , как получили новую эстафету: Василий слал Астафьева с Марышевым.
Гёте встречать гостей отказался, поскольку они не значились в плане его выставки в галереи «Терсеус» Пришлось нам с Виктором взять такси и сделать это самим.
Марышев был членом «Союза», но в плане скльптуры. В стилистике живописи он был свободен от цензуры и рисовал картины, которые называл «экзистенциями».
Виктор, после того как посмотрел у Буссе по «кабелю» фильм «Чужие» о борьбе землян и иными формами жизни, назвал картины Марышева «космошизофренией», - так что Марышев, уже изначально, имел право обидеться.
Учасник «Аспектов абстракционизма», Валентин Афанасьев, был мастером лирической, музыкальной абстракции. Вдвоём они представляли – Тандем антиподов – Волей судьбы.
Снаряжение их было ещё более впечатляющим, чем то, с каким мы приехали. Кроме того, что было у нас, у Асфанасьева была скрипка, с которой он не в силах был расстаться – из-за неё нас не хотели пускать на таможне: ему предложили её разобрать, что бы убедится , что это не Страдивари… Ещё у него был чемодан – память от пращуров – без замков, связанный бельевой верёвкой.
Всё имущество едва поместилось в такси, нам пришлось брать другое.
У Гётте уже была готова для них мастерская – через дверь – рядом с нашей. Прибыв, они тут же, без намёка на какой бы то ни было банкет, взялись за работу. Ателье из антагонизма перегородили столом, но слишком велика была разница темпераментов, чтобы это их примирило. Марышев – тощий и жилистый, жил на бульонных кубиках, привезённых из дома, В нём состоялся певец, поэтому с утра, с напевами на все голоса и мелодическими свистом, он принимался за работу, и создавал свои экзистенции день на пролёт.
В ночь, на работу, заступал Валентин. Днём он спасался от свиста у нас. Мы к Валентину привыкли настолько, что он стал неизбежной деталью нашего ателье: за круглым столом, под треугольным окном, за которым в заливе плыл Старый город в чёрном костюме, белой рубашке и галстуке, - нога на ногу, сидел Валентин, - весьдень принимая пивко.
Пиво – пенестое и шипучие , с пузырьком и иголочкой, в весело вс дымком открывающихся алюминивых баночках – с самого начала душевно его поразило! Полагаю, это была любовь с первого взгляда! И его не мало не трогало, что баночки были из ближайшего магазина, а значит, с ослабленным для здоровья градусом, - настоящее продовалось только в «Систембулагет» и стоило в двое дороже. Он кайфовал от «идеи пивка»!

URL
   

Дневники художника

главная